Недавно в нашем издательстве была выпущена монография В.М. Смирнова, Д.С. Свешникова и В.И. Циркина  «Серотонинергические нервы» (М.: МИА, 2015, 376 с., тир. 500).

В аннотации говорится следующее: «В монографии приведены убедительные доказательства наличия серотонинергических нервов у млекопитающих, функции различных подтипов серотонинорецепторов в серотонинергических нервах. Серотонинергический нерв — понятие собирательное (как и симпатический); это симпатические стволы, их разветвления и веточки, иннервирующие внутренние органы. В симпатическом стволе серотонинергических волокон в несколько раз больше, чем адренергических. Именно поэтому раздражение симпатического ствола в грудной полости у собак вызывает, в основном, не торможение, а усиление сокращений желудка и двенадцатиперстной кишки».

Книгу предваряет такой эпиграф (слова Клода Бернара): «Когда попадается факт, противоречащий теории, нужно признать факт и отвергнуть теорию, даже если таковая поддерживается крупными именами и всеми принята».

Когда мы готовили эту книгу в печать (а ещё раньше, до этого, работали и над некоторыми другими научными материалами, написанными профессором кафедры физиологии Российского национального исследовательского медицинского университета им. Н.И. Пирогова В.М. Смирновым, с которым сотрудничаем уже много лет), я вдруг подумал о том, что, судя по всему, в физиологии да и в медицине в целом, случилось весьма значимое открытие… о котором мы почему-то говорим и думаем вполне спокойно, как об обыденном явлении. Как любит сегодня шутить молодёжь (по другим поводам), «Эта книга (этот фильм, это сообщение…) обрушило моё мировоззрение». Я в том смысле, что всю жизнь мы полагали, что «вегетатика» (простите за врачебный жаргон) состоит из симпатического и парасимпатического звена, и на этом знании основано применение многих лекарственных препаратов. А теперь этих «звеньев» — три?!

Правда, заглянув недавно в Интернет, я с удивлением узнал, что и верно, три: «вегетативная нервная система подразделяется на симпатическую, парасимпатическую и метасимпатическую»… Это для меня, например, новость. А на другом сайте пишут по-старому: «На основе функциональных различий в вегетативной нервной системе выделяют два отдела — симпатический и парасимпатический».

Представьте себе моё удивление, когда из разговора с Виктором Михайловичем однажды я узнал, что кроме симпатических и парасимпатических существуют ещё и серотонинергические нервы, и это доказано экспериментальным путем!

— Виктор Михайлович, но ведь это большое открытие! Об этом надо почаще писать, говорить… Стремительно, на глазах, устаревают многие разделы учебника фармакологии!..

Я забросал его вопросами. Какие жизненные обстоятельства привели к этому открытию? Что натолкнуло на мысль искать в этом направлении? Как Вы шли к этому открытию? Каков был план работы? Кто вместе с Вами принимал участие в этих исследованиях? Какие прикладные возможности может дать это открытие — например, в медицине, в фармакологии?

А. Петров. Наверно, Вы всю жизнь мечтали заниматься физиологией?

В. Смирнов. Сначала я должен, наверно, объяснить, почему я поступил в медицинский университет. И почему поступил так поздно — в возрасте 27 лет.

Во-первых, потому, что деревенскую школу на Смоленщине окончил с опозданием на 3 года (два из них, как и все мои сверстники, жил в партизанской деревне в глубоком немецком тылу). Нас повторно отправили в 3-й класс, потому что мы забыли даже то, что знали. После окончания семилетки на «отлично» я легко поступил в Вильнюсский техникум Советской торговли. Это было прекрасное время — свободная бесконтрольная жизнь в общежитии, я занимался спортом и много читал художественной литературы… Учился едва-едва на четверку, чтобы получать стипендию, немного подрабатывал торговым инспектором.

 Во-вторых, так поздно поступил в ВУЗ потому, что 7 лет служил в Советской Армии. Прочитав роман Виссариона Саянова «Небо и земля», я твердо решил стать военным летчиком. Военкомат из Вильнюса направил меня в лётное училище города Умань (Украина). Но медицинская комиссия не допустила меня к учебе в лётном училище из-за повышенного артериального давления и систолического шума в сердце. Это был для меня тяжелый удар! Вернулся в Вильнюс. В военкомате предложили мне поступить в военное авиатехническое училище. Я согласился и поехал в город Вольск, что на высоком берегу Волги (Саратовская область).

 В училище меня ожидала очередная неприятность: после окончания Вильнюсского техникума советской торговли, где за три года необходимо было получить и специальность, и среднее образование, я… не получил ни того, ни другого. Поэтому на экзаменах мне поставили две тройки (Конституция СССР и география) и две двойки (математика и физика). Я пошел к начальнику училища и сделал, по-видимому, очень убедительное заявление: «Если Вы примите меня в училище, я буду учиться только на отлично!» Очевидно, полковник решил поставить эксперимент: принял меня в училище, и я свое обещание сдержал. Через год наш батальон перевели в Харьков, в такое же училище, которое я окончил в 1953 году с отличием. Это были прекрасные дни! После выпускного бала молодые лейтенанты в красивой военной форме «разлетались» (хотя летать мы не умели) по всему Советскому Союзу. У меня была прекрасная перспектива поступить в Авиационную военную академию. Заранее узнал, в каких городах есть такие академии. Естественно, выбрал Московскую академию им. Жуковского.

А.П. Зигзаги судьбы: торговый техникум, военное училище…

В.С. Было понятно, что после техникума Советской торговли экзамены мне не выдержать. А Москва, как известно, слезам не верит. Под честное слово меня в академию не зачислят. Поэтому на первом же году службы в авиаполку в г. Панивежис (Литва) начал самостоятельно усиленно готовиться к вступительным экзаменам в академию им. Жуковского. К сожалению, экзамены не выдержал. И снова — обслуживание полетов военных летчиков… Стало ясно, что нужны систематические упорные занятия по программе средней школы. С этой целью я поступил в вечернюю среднюю школу при гарнизонном Доме офицеров и через два года окончил ее с отличием.

А.П. После военного училища — в вечернюю среднюю школу? И это, конечно, позволило Вам добиться желаемого?

В.С. Снова поехал в Москву в академию им. Жуковского. Я полагал, что проблем с вступительными экзаменами не будет. Медицинские показатели были прежними, предварительную медкомиссию в своей дивизии прошел. Для технической академии у меня были проходные показатели. Экзамены действительно выдержал успешно. Но по случайности я не прошел медкомиссию в академии! Дело в том, что с таким же диагнозом, как у меня, в предыдущем году умер слушатель академии. Это был второй удар в моей карьере, причем более тяжелый, чем первый! Снова — полк, обслуживание полетов военных летчиков. Это не то, о чем я когда-то мечтал… Спасали меня занятия спортом (летом — велосипед, зимой — лыжи).

А.П. И тогда вы решили поступать в медицинский?

В.С. Помог мне снова «встать на крыло» врач полка. Он оказал содействие в демобилизации по состоянию здоровья. К тому же было сокращение Советской Армии на 840 тысяч человек. Прощаясь с врачом полка, я сказал ему, что еду опять в Москву, но теперь уже буду поступать в медицинский институт, «чтобы открыть способ лечения пациентов от гипертонической болезни». Он ответил мне, что такое открытие обеспечит получение Нобелевской премии. Таким образом, первый, кто помог мне сделать открытие, описанное в нашей книге «Серотонинергические нервы», был врач полка подполковник Аржанов.

 

А.П. А когда появился интерес к физиологии?

В.С. С красным дипломом я окончил в 1964 г. 2-й Московский медицинский институт, где продолжаю работать и сейчас. Еще во время вступительных экзаменов я выяснил у аспиранта кафедры патофизиологии Николая Медуницы, на какую кафедру надо стремиться попасть для достижения своей цели. Ответ был — на кафедру патофизиологии. Но я подумал, что вначале надо хорошо изучить нормальную физиологию. Мою научную судьбу решил результат эксперимента, который показал заведующий кафедрой нормальной физиологии своим кружковцам — мой учитель, профессор Г.И. Косицкий. Он спас жизнь кролику от смертельной дозы адреналина, предварительно пораздражав его достаточно сильно электрическим током. Я остался в научном студенческом кружке и, на всю свою научную жизнь, на кафедре нормальной физиологии. Что касается спасения человечества от гипертонической болезни — это был наивный романтизм неквалифицированного (хотя уже зрелого) человека. Получается так, что вторым человеком, который содействовал моему открытию, был мой замечательный учитель, профессор Г.И. Косицкий. Кандидатскую диссертацию я выполнил в основном в студенческом научном кружке под его руководством.

 
 

А.П. А что привело Вас к догадке о том, что в организме есть не только симпатический и парасимпатический отделы вегетативной нервной системы?

 

В.С. Непосредственным фактором, обеспечившим мое открытие, был трагический случай — пожар на кафедре, в котором погибли лаборатория и материалы практически готовой моей докторской диссертации. Неожиданно сложилась тяжелая мрачная ситуация, возникла мысль отказаться от докторской диссертации. Но я собрался с духом и вернулся к работе. Год ушел на восстановление лаборатории (ремонт помещения, закупку оборудования).

 Пересмотрел план диссертации, исключил несколько серий опытов, включил новую, очень трудоемкую серию, но она заменила несколько других, что ускорило ход эксперимента. Я изучал механизм двоякого влияния (стимулирующего и тормозного) вегетативного нерва на орган. Причем, установил, что это возможно только при наличии в нерве двух нервных волокон — симпатических (адренергических) и парасимпатических (холинергических). Т.е. двоякого влияния одного нерва нет. Этот феномен, изучаемый более полутора веков, является результатом нечисто выполненных (в методическом плане) опытов. Это лабораторный феномен! Например, раздражение большого чревного нерва (симпатического — тормозного для желудка и кишечника) иногда может вызывать и стимуляторный эффект, т.к. он содержит и парасимпатические возбуждающие волокна.

 При изучении регуляции моторики желудка и кишечника я в новой серии опытов (которая до пожара не планировалась) впервые раздражал симпатический ствол в грудной полости у собак, где он не содержит парасимпатических (возбуждающих) волокон. Рассчитывал получить только торможение сокращений желудка и кишечника и поставить точку — закрыть проблему двоякого влияния вегетативного нерва на орган. В действительности же в опыте зарегистрировал не торможение, а усиление сокращений желудка и двенадцатиперстной кишки. Это новый физиологический феномен!

 Естественно, я успешно защитил докторскую диссертацию, стал профессором, заведующим кафедрой физиологии 2-го Московского медицинского института. У меня появились молодые талантливые ученики, с которыми мы продолжили изучать механизм обнаруженного стимуляторного эффекта. В настоящее время они кандидаты и доктора наук: д.м.н. доцент Д.С. Свешников, д.м.н. А.Э. Лычкова, к.м.н. доцент И.Л. Мясников, к.м.н. ассистент А.В. Кучун (готовит докторскую диссертацию).

 Результаты наших исследований показали, что в организме имеются ранее неизвестные серотонинергические нервы, оказывающие очень сильное стимулирующее влияние на сокращения желудка и кишечника. Серотонинергический нерв (как и симпатический — адренергический) — понятие собирательное: это симпатические стволы, их разветвления и веточки, иннервирующие внутренние органы.

  

 

А.П. Ваше открытие наверняка изменит жизнь физиологов, фармакологов, врачей…

В.С. Физиологам предстоит изучить всё то, что известно о симпатических и парасимпатических нервах (их впервые описал Клавдий Гален во II веке н.э.).  Фармакологам необходимо разрабатывать вместе с физиологами препараты, блокирующие или стимулирующие серотонинергические нервы с лечебной целью. Уже сейчас известно, что атропин, дипразин и промедол блокируют серотонинергические нервы, но это не учитывается в медицинской практике. Например, у пациентов после хирургического лечения с применением промедола (он применяется при любой операции) в течение двух-трех послеоперационных дней развиваются запоры, с которыми врачи не умеют бороться. Лоперамид (аналог промедола) используется для лечения диареи (согласно нашим данным, это результат блокады серотонинергических нервов). Блокада серотонинергических нервов может успешно применяться для лечения диареи любого происхождения, в том числе при заболеваниях холерой.

 

А.П.  Новое далеко не всегда воспринимается нашим консервативным миром благосклонно… Как воспринял новость о Вашем открытии научный мир? Где опубликовано первое сообщение? Были ли какие-то сложности?

В.С. Как восприняли новость? Очень сдержанно! Слишком это всё неожиданно. Веками формировалось представление, что в организме имеются только два вегетативных нерва — симпатический (адренергический) и парасимпатический (холинергический)… Однако в последние 2–3 года ситуация постепенно меняется: нас начинают замечать. Вот копии диплома на открытие и постановления Бюро ОМБН РАМН. Первое сообщение было опубликовано в Физиологическом журнале СССР им. И.М. Сеченова, 1986, №5, с 650–655, опубликовано без осложнений…

Беседу вёл А. Петров,

гл. редактор издательства "МИА"