Детская городская клиническая больница им. З.А. Башляевой, бывшая Детская Тушинская, в течение последних лет совершенно преобразилась и сегодня считается одной из самых высокотехнологичных и качественных в плане оказания медицинской помощи детям. Изменилась она и внешне. Профессиональные художники разрисовали некогда серые, сумрачные стены многочисленными сказочными и былинными персонажами, чудесными фантастическими пейзажами, а у входа в приёмный покой всех встречает добрый доктор Айболит. Не раз видела, как мамы с улыбающимися до ушей малышами стоят, рассматривая чудесные картинки, будто не в больницу пришли, а на детский праздник.

Позитивные перемены начались с приходом нового главного врача — доктора медицинских наук, профессора, главного детского нефролога Департамента здравоохранения г. Москвы И.М. Османова, который до этого работал заместителем директора НИИ педиатрии им. академика Ю.Е. Вельтищева. Портрет учителя — Юрия Евгеньевича Вельтищева — висит на почётном месте в рабочем кабинете профессора Османова. А ещё там есть портрет королевы Елизаветы. Какое отношение она имеет к этой больнице, что является самым главным для педиатра и каким образом можно решить проблемы, которые многие другие руководители считают нерешаемыми, — наш сегодняшний разговор.



— Исмаил Магомедович, хочу начать с нового направления доказательной медицины, одним из разработчиков которого вы являетесь, — экологической педиатрии. Что это такое и почему это сегодня важно?

— Это важно не только сегодня, но было важно ещё несколько десятилетий назад. Мы занялись этой проблемой ещё в 90-е годы. Стали изучать влияние неблагоприятных экологических факторов на состояние ребёнка. Для исследований взяли один из подмосковных городов, где из-за большого сосредоточения промышленного производства существовала неблагоприятная экологическая обстановка. Наблюдался бесконтрольный выброс в атмосферу высоких концентраций солей тяжёлых металлов — кадмий, хром, мышьяк, свинец. Причём они содержались как в атмосфере, так и в воде, в снегу, и, безусловно, мы в первую очередь думали о состоянии здоровья детей. Мы исследовали почву, воду, воздух, и было доказано, что содержание этих веществ в шесть раз превышает допустимую норму.

А дальше мы сплошным методом начали исследовать состояние детей в организованных детских учреждениях — школах и детских садах. Исследовали более 20 тысяч детей с проведением анализов мочи и УЗИ. Это был первый этап. Детей, у которых мы выявляли такую патологию, более целенаправленно обследовали в НИИ педиатрии и детской хирургии Минздрава России.





Среди тех детей, которых мы обследовали, у более чем 30–40 процентов мы выявляли изменения в анализах мочи в виде микрогематурии (скрытой крови в моче). Мы исследовали причинно-следственную связь между повышением уровня солей тяжелых металлов в окружающей среде и состоянием почек. Нашли очень много доказательных ассоциаций — как соли тяжелых металлов воздействуют на клеточные мембраны, на иммунную систему, на сами жизненно важные органы.

У ряда детей выявляли очень серьёзную патологию, которая протекала латентно, скрыто, без каких-либо клинических проявлений. Тогда мы разработали новые методы диагностики и лечения. Изучали наличие солей тяжёлых металлов не только в крови и моче, но и в волосах, ногтях, разработали новые методы лечения, даже новую терминологию — экологически детерминированные нефропатии, или эконефропатии. Объединились с другими специалистами по другим органам и системам — органы дыхания, желудочно-кишечный тракт, нервная система, — и издали книжку, которая так и называется: «Экологическая педиатрия». Она, безусловно, актуальна и сейчас.





— Когда видишь вашу больницу и проходишь по её территории, создается ощущение, что вы таким образом реализуете свои установки по экологической педиатрии: территория больницы больше похожа на лесопарк или санаторий.

— Мы очень дорожим своей территорией и бережно за ней ухаживаем. У каждого отделения больницы есть закреплённый участок, за который они отвечают. Три раза в год мы выходим на субботники, чтобы привести свою территорию в порядок. Устраиваем соревнования, чья территория лучше, оцениваем, награждаем победителей. У нас царит здоровый соревновательный дух. Это лицо больницы. Людей этот радует, поднимает настроение. Мы не ждем, когда кто-то к нам придёт и сделает. Помимо подрядных организаций, отвечающих за озеленение, мы привлекаем и спонсоров. К 70-летию Победы мы высадили Аллею славы, где каждое дерево увековечивает родственника какого-либо нашего сотрудника, участвовавшего в Великой Отечественной. 150 деревьев мы высадили вдоль больничного забора в этот день, и теперь каждый год возлагаем туда цветы. Это такой наш внутренний «Бессмертный полк».

В 2015 году с помощью Департамента природопользования, спонсоров и волонтеров мы высадили 700 деревьев, в 2016-м — более 200 деревьев, и в этом году тоже планируем сажать, правда не все приживаются, но у нас действует принцип: ни одного года без пополнения зеленых насаждений.





Мы высаживаем самые разные деревья — береза, туя, можжевельник, который, как известно, является настоящей панацеей при бронхо-легочных заболеваниях. Поэтому наши маленькие пациенты, которым разрешены прогулки, с радостью отдыхают в нашем парке, получая положительные эмоции от общения с царством природы и заодно поправляя здоровье.

— Больница ваша довольно молодая, однако история уже имеется…

— Более того — наша больница самая молодая. Судите сами — в Москве есть больницы с более чем столетней историей. А нам всего 33 года. Но вы правы: история у больницы есть, и довольно насыщенная.

— Часто её связывают с именем принцессы Дианы, которая здесь побывала, и ваш заместитель по хирургии профессор В.Н. Шеин хорошо её помнит.

— История с принцессой Дианой началась с землетрясения 1988-го года в Спитаке, когда множество пострадавших там детей были привезены в московские больницы. Лежали они, конечно, и в этих стенах. Тогда сотрудники посольства Великобритании решили посетить в нашей больнице таких малышей, пострадавших от стихийного бедствия.

Они прошли по больнице, пообщались с детьми и были очень впечатлены. В том числе, теми скромными возможностями и условиями, которые на тот момент у нас имелись.





Об этой истории узнала баронесса Кок, которая была подругой королевы-матери. Она и предложила помочь нашей больнице. У них в то время действовала программа помощи детям, пострадавшим в Спитаке, и в том числе больницам, где они проходили лечение. По этой программе были поставлены лекарства, противопролежневые матрасы, игрушки. Приехали преподаватели из Великобритании, которые обучали наших медсестер уходу за детьми. В первую очередь, это была семейная ориентированность — то, что максимально приближает больничные условия к домашним, чтобы ребенок чувствовал себя как можно ближе к семье — в плане возможности общения с близкими, в первую очередь.

Королева-мать была непосредственным руководителем и председателем попечительского совета этого благотворительного фонда, но, когда ей было уже около ста лет, она передала бразды правления принцессе Диане. Та поехала в Россию. И одним из важных пунктов её пребывания в нашей стране был визит в нашу больницу. Ей показали отделение реанимации новорожденных, отделение травматологии, которым тогда как раз руководил профессор Шеин, и училище, где обучались будущие медсестры. Она была поражена тяжестью и обилием травм и сказала тогда фразу: «В России автомобилисты не любят детей».

— Не подозревая о том, что, спустя годы, сама станет жертвой ДТП.

— Она ползала с детьми по полу, играла с ними на равных. У них вообще не принято брать детей на руки — принято опускаться перед ними на колени или присаживаться на корточки. Считается, что взрослый должен занять уровень ребенка, чтобы правильно наладить с ним контакт. Во время этой поездки она решила дополнить программу фонда учреждением гранта для стажировки в Великобритании, чтобы не просто предоставлять гуманитарную помощь, а обучать высококвалифицированные кадры в одном из лучших госпиталей мира — Грейт-Ормонд-Стрит Госпитал в Великобритании.

И в течение трех лет, с 1995 по 1997, туда ездили доктора и от нашей больницы, и от других. Тогда это не был жесткий отбор с учетом всех профессиональных навыков и знания английского языка. А после смерти принцессы процесс приостановился. Больше никаких активностей, связанных с Фондом и стажировкой, не было.

На тот момент после защиты докторской диссертации я работал профессором кафедры РНИМУ им. Н.И. Пирогова, и в 2003 году меня назначили заместителем директора федерального института педиатрии и детской хирургии им. Ю.Е. Вельтищева. Эту должность я занимал до 2012-го года. И в этот период председатель Фонда имени принцессы Дианы обратился в Минздрав, чтобы такое сотрудничество возобновить. Минздрав направил его к нам как в головной институт. Я с ним познакомился, поскольку курировал вопросы науки, образования, международных связей и клинических исследований, и мы стали обсуждать, как это лучше сделать. И я предложил делать это не кулуарно, а распространить информацию на всю страну.





И мы начали это делать в рамках Всероссийского конгресса по инновационным технологиям в педиатрии и детской хирургии, который я в начале 2000-х начинал организовывать. Анонсирование конгресса мы проводили по десяти тысячам адресов по всей стране. В программу была включена информация об этой стажировке. Она также содержалась в ведущих медицинских журналах, где я был заместителем главного редактора, во всех других специализированных информационных ресурсах. Меня пригласили на встречу с послом, мы договорились, что возобновляем эту работу. В 2005 году у нас уже было более 40 претендентов со знанием языка на уровне синхронных переводчиков. Работа оживилась.

Это стало известно баронессе Кок, и в 2005 году я был приглашен в Лондон. Был приём, во время которого мы обсуждали перспективы такого сотрудничества. Ведь люди, после стажировки вернувшиеся в свои больницы, по мере возможности внедряют там полученные знания. И она заверила, что это дело будет продолжаться. Все эти годы количество претендентов росло, попасть на стажировку становилось всё сложнее. Программа давала хорошие результаты. А в 2012 году меня назначили главным врачом в эту больницу.

— Это очень логичный, закономерный шаг.

— Да, удивительное совпадение. И я сказал, что не хотел бы прерывать эту работу, но предлагаю продолжить её в этих стенах — иначе говоря, вернуть всё туда, откуда такая работа и началась. Начиная с 2012-го года, мы проводим эту работу на базе нашей больницы. Отбор на последнюю стажировку прошел 26 октября. Отобрали трёх претендентов — из города Кемерово, из Башкортостана, и самым лучшим кандидатом оказалась врач-неонатолог из нашей больницы Анастасия Худякова. Отбор очень жесткий и принципиальный. Пройти его непросто.



— Знаю, англичане привезли фильм о пребывании принцессы Дианы в вашей больнице…

— Да, они подарили его принцу Уильяму. Он был впечатлен, сказал, что ему это очень дорого, написал благодарственное письмо.

— Исмаил Магомедович, в чем еще уникальность больницы?

— Больница вся состоит из уникальностей, и рассказать обо всех в одной статье сложно. В последние пять лет после программы модернизации и стремительного развития столичного здравоохранения нам удалось добиться очень серьезных результатов. Это увеличение проходимости больницы более чем в полтора раза, снижение среднего пребывания пациента в больнице более чем в два с половиной раза, и на сегодняшний день этот показатель составляет 4,2 койко-дня. Раньше лежали по три-четыре недели, а сейчас нет такого понятия, как лечь в больницу на обследование. Сейчас в больницу ложатся только для лечения — в том числе в тяжелых случаях, требующих оперативного вмешательства.

Серьезно улучшились экономические показатели, в том числе по заработной плате, которая на сегодняшний день для врача составляет 130 тысяч рублей, для среднего медперсонала — 68–70 тысяч. Это для нас совершенно не предел. К следующему году будут значительно более высокие цифры. У нас нет проблем с повышением зарплаты. Я всё время говорю нашим сотрудникам: дайте нам только основания для этого.

— А что является основанием?

— Эффективный контракт, который включает специальные критерии для каждой категории сотрудников.

— Как вам всё это удалось? За счет привлечения спонсорских средств?

— Нет, за счет использования инструментов обязательного медицинского страхования и планомерной оптимизации финансово-хозяйственной деятельности за все эти годы. Это расширение структуры заболеваний, увеличение проходимости больницы, развитие новых, в том числе высоких технологий, оптимизация работы по программе ОМС, минимизирование и исключение всех немедицинских расходов и так далее. А что касается внебюджетных средств, то они есть, но составляют незначительную долю от общего бюджета больницы. То есть существует очень серьезная профессиональная и материальная мотивация для врачей.

— Причем это взаимосвязано.

— Напрямую. Наши врачи имеют возможность развиваться, в том числе проходя стажировку в разных странах по образовательной программе Департамента здравоохранения г. Москвы. К нам, кстати, тоже нередко приезжают на стажировку из-за границы, и все восторгаются нашими масштабами, возможностями, оснащенностью и профессиональным уровнем, которые ничем не уступают европейским. Сегодня, выезжая за рубеж, мы испытываем чувство гордости за нашу больницу и московское здравоохранение. И это не громкие слова — так и есть. А ведь раньше, когда приходилось работать в Америке и ведущих европейских клиниках, часто бывало обидно. Сегодня наши возможности зачастую превосходят то, что есть в Европе, а самое главное — это их доступность. Многие этого не знают и не ценят, а ведь такой доступной и высокоорганизованной медицинской помощи, как сегодня в московском здравоохранении, нет нигде в мире.

— А я слышу немало критики в адрес столичных больниц…

— Судите сами. Последние стажировки в европейских клиниках показали, что время ожидания по записи к специалисту занимает там от двух недель до месяца. Ожидание записи на КТ или МРТ — месяц. У нас же, если это нужно сегодня, будет сделано сегодня, на уровне приемного отделения в круглосуточном режиме. Это даёт свои результаты — уменьшение количества тяжелых прогрессирующих заболеваний, ранняя их диагностика и эффективное лечение. Позитивных результатов очень много, просто не все хотят их замечать.

— Знаю, вы проводите Дни открытых дверей, в рамках которых все желающие могут бесплатно получить консультации у всех специалистов. Зачем вам эта головная боль?

— Да, уже более года мы ежемесячно проводим дни открытых дверей, в ходе которых все нуждающиеся могут совершенно бесплатно и без направлений из районных поликлиник показать своих детей необходимым специалистам. А с недавнего времени эти акции стали проводиться два раза в месяц — мы решили выделить один день специально для многодетных семей.

Еще мы проводим Школы для родителей детей, страдающих тяжелыми хроническими заболеваниями — такими, как сахарный диабет, эпилепсия, бронхиальная астма, пороки развития сердца, артериальная гипертензия, тяжелые заболевания почек, недоношенные дети… Такие Школы мы проводим с тем, чтобы минимизировать часто прогрессирующие, рецидивирующие случаи, когда родители не готовы к ситуации, не владеют навыками мониторирования заболевания, не видят первых симптомов, которые могут сигнализировать о возможном обострении.

Мы обучаем их, как можно корректировать лечение, как нужно вести себя дома и на отдыхе, чтобы избежать рецидивов, даём рекомендации по спорту, питанию, режиму сна и отдыха — словом, освещаем множество вопросов, ответы на которые пациенты часто черпают из сомнительных источников, а потом их тиражируют. А тут есть возможность прямого общения со специалистом, обсуждения с ним всех интересующих вопросов, и всё это — на регулярной основе.

Очень важно, чтобы родители и дети посещали такие мероприятия. Мы исходим из того, что это имеет не только медицинское, но и социально-экономическое значение. Дело в том, что многие люди забывают, что большинство болезней взрослого возраста берут начало в детстве, а если точнее — еще внутриутробно. Именно поэтому мы проводим еще школу для беременных, которую организовали совместно с блогером Татьяной Буцкой. В ходе занятий женщины проходят тренинг по всем этапам становления мамой.

Во всех Школах обязательно участвуют психологи, которые помогают родителям и детям интегрироваться в социум, правильно воспринимать жизнь с болезнью — не как приговор, не как наказание или свою вину, а как образ жизни, когда с детей и родителей снимается этот комплекс, а это способствует стойкой ремиссии и повышает качество жизни. А что может быть счастливее для родителей, чем счастливый ребёнок.

— Но ведь вы не ограничиваетесь московским регионом, едете в другие города, доехали аж до Камчатки!

— Да, к нам обращаются различные фонды, общественные организации с просьбами консультаций, направления детей, обучения врачей, и мы видим, что есть множество вопросов, которые мы могли бы упредить. Для этого мы не должны ждать, когда к нам кого-то пришлют или обратятся с просьбой. Мы сами выезжаем в эти регионы. Фонды помогают нам это осуществить.

— Что это значит? Вам покупают билеты и оплачивают проживание в гостинице?

— Не более того. Речи о каких-то гонорарах за нашу работу не идет. Всё это держится исключительно на энтузиазме наших врачей, хотя, повторюсь, речь идет о тяжёлой многочасовой работе в выходные и праздничные дни.

Последний наш выезд был, действительно, на Камчатку. Мы провели там два с половиной рабочих дня, посмотрели более 800 детей, более ста из них направили в нашу больницу, и более 15 из них уже приехали. Это дети «тяжёлые», с непростым ходом заболевания и прогнозом. И, конечно, главная проблема дальних регионов — это отсутствие кадров. На весь регион, в лучшем случае, один специалист.

К нам приезжали дети из отдаленных регионов Камчатки, которые провели по 8–10 часов в машине, проехали 600–700 километров. У нас очень сильный кадровый состав — кандидаты и доктора наук, заведующие отделениями, и основным страхом родителей было то, что их не примут.





Мне приходилось несколько раз выходить в коридор и успокаивать родителей: не беспокойтесь, мы работаем до последнего пациента. Будем сидеть хоть полночи — примем всех. Мы чувствуем, что очень востребованы. Что важно, с нами на приеме всегда сидели местные специалисты. В рамках нашей работы мы проводили мини-мастер-классы — обсуждали тактику ведения пациентов с врачом. Мне было приятно увидеть на полке книгу — всю истрепанную — по детской нефрологии, соавтором которой являюсь.

А до выезда на Камчатку было множество других, не столь далеких. Это Крым, Кострома, Рязань, Ярославль…. Мы выезжаем в детские дома. И не просто смотрим там детей, но обязательно входим в контакт с местными докторами и участвуем в их непрерывном образовании — как дистанционно, так и на базе нашей больницы. Самых «тяжелых» детей привозим сюда. Никого не бросаем на произвол судьбы — ни врачей, ни пациентов.

Совсем недавно вернулись из г. Сочи, где при поддержке Фонда «Спешите делать добро» под руководством члена попечительского совета нашей больницы Оксаны Фёдоровой провели Дни открытых дверей в рамках международного детского фестиваля коноискусства «Кинотаврик». За два дня мы обследовали около 600 детей, около ста из них для дальнейшего обследования и лечения направлены в нашу больницу.





— Знаю, вы выходите в школы и проводите там открытые уроки.

— Да, мы проводим встречи с родителями в школах, разъясняем им современные возможности оказания медицинской помощи в Москве и, в частности, в нашей больнице. Отдельная работа — практика для детей из медицинских классов в стенах нашей больницы. Эти ребята, которые решили связать свою судьбу с медициной, будут регулярно проходить у нас стажировку, обучение. Это профессиональная ориентация и подготовка будущих кадров, которая должна начинаться как можно раньше — лучше всего со школьной скамьи. Это работа на опережение. Мы должны её делать, не ожидая, когда кто-то за нас решит кадровую проблему, когда мы уже получим не очень квалифицированных врачей. Мы можем многое сделать для того, чтобы было иначе. Эту работу мы ведем и в рамках РНИМУ. На уровне ординатуры ищем для себя будущие кадры. Есть и еще одна очень хорошая профессионально-материальная мотивация — это статус московского врача, учрежденный ДЗМ. Многие у нас уже подали заявки на подтверждение этого статуса. Это очень серьезный тестовый экзамен, как очный, так и заочный. Это очень престижно и, кроме того, даёт серьезную прибавку к зарплате — плюс 15 тысяч.

— Все эти ваши мероприятия — Дни открытых детей, Школы для родителей — это ведь достаточно уникальный для Москвы опыт?

— Да, уникальный. Наверное, мы можем похвастаться тем, что являемся здесь яркими инициаторами такой работы. Мы стали лауреатами конкурса «Волонтёры в медицине», учрежденного Общероссийским народным фронтом. Кроме того, на базе нашей больницы проходит большой образовательный процесс. У нас работают 12 кафедр Российской академии последипломного образования и пять кафедр РНИМУ. У нас уже два года функционируют университетские клиники по педиатрии и детской хирургии. Зачем нам всё это нужно? Мы считаем, что должны вносить свой посильный вклад в улучшение детского здравоохранения не только в Москве, но и в регионах. Для нас это большая честь и ответственность.

Недавно к нам обратились коллеги из Казахстана с просьбой организовать обучение их врачей с тем, чтобы перенять передовой московский опыт. Мы всегда с радостью делимся всем, что у нас есть, поэтому будем расширять грани нашего сотрудничества. Это не только им нужно — для нас это дополнительный стимул для роста и совершенствования.

Мы очень дорожим престижем и репутацией нашей больницы. Я вообще считаю, что самая большая и невосполнимая потеря — репутационная. Поэтому мы делаем всё, чтобы бренд нашей больницы звучал не только в Москве, но и в других регионах страны.

Вообще должен сказать, что работа наша хоть и непростая, но живая и интересная. Без творческого подхода врач не может расти и совершенствоваться. Мы поощряем этот творческий процесс, приветствуем докторов, которые занимаются научными исследованиями, делают доклады на конференциях, пишут статьи, защищают диссертации. Мы их поддерживаем — в том числе, материально по одному из пунктов нашего эффективного контракта.





— Давайте назовём самые прогрессивные кафедры, работающие на базе вашей больницы.

— Одна из лидирующих кафедр, которая проводит большие международные мероприятия, — это кафедра педиатрии Российской Академии непрерывного медицинского образования, которой руководит профессор И.Н. Захарова. У неё на кафедре проходят большие мастер-классы и образовательные семинары для врачей со всей страны, на которые приезжают ведущие мировые звезды отечественной педиатрии. Это наиболее авторитетные люди. И когда наши доктора имеют возможность послушать их лекции, задать им свои вопросы, — это очень серьезный потенциал для профессионального роста.

У нас проводят мероприятия и главные специалисты — главный кардиолог ДЗМ профессор М.А. Школьникова, главный анестезиолог-реаниматолог профессор И.Ф. Острейков, главный инфекционист профессор Л.Н. Мазанкова, главный диетолог Т.Ю. Брежнева, главный клинический морфолог профессор Е.Л. Туманова и главный детский нефролог, ваш покорный слуга. Эта образовательная активность очень важна. Скажу больше — такой образовательной активности, такой возможности посещать городские, общероссийские и международные образовательные мероприятия, как сегодня в Москве, нет нигде в мире. И, опять же, это не громкие слова, — это правда.

— В одном из интервью я прочла ваше изречение о том, что своих маленьких пациентов надо любить так же, как собственных детей. Было такое?

— Было, конечно. Это неотъемлемая часть образа детского врача. Вчера мы проводили занятие со старшеклассниками из медицинских классов, и всем им задавали вопрос, почему они пошли в эту профессию. У всех же разные причины — родители заставили, кто-то в семье врач, кто-то болел…

Истории прозвучали разные. Но, когда мы стали говорить на тему, каким должен быть детский врач, ведь очень важно, чтобы они не ошиблись в выборе профессии, — одним из главных критериев прозвучала любовь к детям.

Педиатры — это особая каста среди всех врачей, для которых работа — это образ жизни. Они сами в душе дети. Говорят, каждый человек в душе ребенок, но педиатр —особенно. Он открыт всему новому, он обладает любопытством, умеет по-детски удивляться.

Есть профессиональная память педиатра — он может не запомнить родителей, но всегда помнит ребенка, какие-то его особенности, выражения, действия. Когда ты начинаешь общаться с ребенком, и он тебя боится, плачет, прячется за маму, а потом к тебе привыкает, бежит, обнимает, радуется, несмотря на белый халат, относится как к родному человеку, — это высший пилотаж. Без такого контакта с ребенком и с родителями, без неподдельной, искренней любви нельзя получить хорошего врача.



— Даже если он обладает большими знаниями и важными навыками?

— Этого недостаточно, если нет любви. Какие-то космические силы тебе помогают, когда ты сопереживаешь ребенку.

Да и как можно не сочувствовать трехлетнему малышу, который лежит в реанимации? Как не пожалеть ребенка, которому страшно и больно? Он там один, мама рядом не всегда, кругом только врачи. Как можно остаться равнодушным? Настоящий врач не может себе этого позволить.

— Когда вы берете врача на работу, смотрите на такой фактор, как любовь к детям?

— Безусловно, для нас это очень важно. К сожалению, сразу это определить довольно сложно, однако быстро становится очевидным. Мы всегда даем испытательный срок, и те доктора, которые не умеют общаться с родителями, не говоря уж о ребенке, довольно быстро нас покидают.

— Ваша больница — единственная, участвующая в пилотном проекте по пациентоориентированности. Что это за проект?

— Эту работу мы проводим уже на протяжении пяти лет. Мы изучаем мнение родителей, предлагая им заполнить анкеты, оценивающие качество работы нашей больницы. Отбираем все негативные анкеты, внимательно изучаем суть предъявляемых претензий. Ежемесячно оцениваем процент удовлетворенности по каждому конкретному отделению. Если он ниже 97–98 процентов, то это повод для беспокойства. Возникают вопросы — это случайность или системная проблема? С чем это связано? Как решить, что именно не нравится — питание, кровать, уровень комфорта, недостаток общения с врачом, проводимые лечебные мероприятия и т.д. Всё это мы разбираем на конференциях и принимаем меры.





— Ваша больница, на мой взгляд, уникальна еще и своими постоянными детскими праздниками…

— Да, наша больница — не только место, где лечат детей, но и место, где им организуют праздники. Все наши стены, коридоры украшены рисунками из сказок, вся маршрутизация детей связана с узнаваемыми персонажами, то есть больница не должна ассоциироваться со страхом. Ребенок должен чувствовать, что больница — это место, где он должен временно находиться, но здесь ему не сделают плохо, и здесь он получит какие-то приятные эмоции в виде мероприятий — театрализованных представлений, подарков, мастер-классов, творческих занятий. К нам приходят аниматоры, артисты, музыканты.

А главный наш праздник — 1 июня, День защиты детей. В этот день у нас происходит грандиозный ежегодный московский фестиваль здоровья и безопасности детей. В нынешнем году он прошел второй раз. Весь день играет музыка, выступают артисты и музыканты, работает «шатер здоровья», функционируют различные аттракционы, проходят квесты и мастер-классы, для всех детей организовано горячее питание, сладкие угощения. Активное участие принимает МЧС — проводятся мастер-классы юного спасателя, дети учатся ориентироваться на местности, лазают по различным машинам и даже катаются на них. В общем, это познавательно и весело.

А ещё мы являемся базовой больницей Национального центра помощи пропавшим и пострадавшим детям. Здесь тоже можно научиться безопасному поведению в общественных местах или в лесу.



— На ваш фестиваль можно приходить всем?

— Абсолютно всем желающим — и совершенно бесплатно.

Важно, что наши друзья — известные, медийные персоны — тоже участвуют в фестивале на благотворительной основе. Они считают, что это их личный вклад в дело укрепления детского здоровья. Никому не нужно объяснять, как это важно. Для многих, особенно прибывших на лечение из других регионов, это потрясение: больница — и такие масштабные праздники, столько радости и позитива. А мы считаем, что так и должно быть. Пусть дети вспоминают о больнице только в контексте праздников, а не боли.

— Исмаил Магомедович, какое-то слишком беспроблемное получается у нас интервью…

— А вам хочется проблем? Конечно, проблемы есть. Но все они решаемые, и это самое главное. Если есть желание работать — всё возможно преодолеть. А такое желание у нас есть.

Беседу вела Наталия Лескова

Фото автора и Андрея Афанасьева